We are ZERO
Это ты кому сказал "Кавай"?!!
Название: Осень...
Авторы: _Йоджи_, ~Natsuo~
Рейтинг: PG-15 (нецензурная лексика)
Пара: Zero
Жанр: мы не в курсе
Дисклаймер: мир, персонажи и основа сюжета принадлежат Коге Юн,
формулировку дисклаймера сочинил Сэмей, остальное - наше.
Примечание: начало октября 2009 года.
Размещение: категорический запрет на размещение где-либо без согласования с авторами.



Всё просто. Всё ярко. Всё честно. Зачем-то нужно? Несомненно, а ты что, сомневаешься?
Я верю. Я, конечно же, верю. А как иначе? Иначе страшно.
Страх. Ложь. В моём случае – уже синонимы, наверное, потому что всегда вместе.
Глупости всё. Зато честно. Хотя верить не получается, но всё-таки честно. А это ведь главное, не так ли? Конечно.
Конечно всё правильно, всё так, как нужно. По другому никак.
Dixi.











































Бело-багровая муть затягивает сознание, слепит глаза, туманит мысли. Можно было бы сказать, что все плывет и кружится – от слабости тела и разума: но здесь все всегда плывет и кружится, исключением – прямые молнии и лезвия ударов. Здесь все всерьез.
Проиграть можно и в тренировочном бою. Можно. Можно продолжить бой до смерти – до окончательного проигрыша, не умея соотносить и соизмерять свои силы и свою же гордость. Можно признать поражение.
Здесь – нельзя.
Сейчас все серьезнее, чем обычно, чем всегда. Это не патруль, это не стандартный бой, это – незарегистрированный прорыв.
Зачем я заметил стремительно расширяющиеся пятно желтой травы среди поля? Сейчас – осень. Желтой травы – завались. И мы гуляли. Нас было так двое, как уже давно не было, - море, небо и трава на ветру – на двоих, на одну Пару, а прочий мир не имеет значения. Не имел.
До тех пор, пока я не заметил прорыв.
После чего право выбирать у меня было отобрано. Нет, я вру – оно было отобрано гораздо раньше, возможно, раньше, чем я родился.
Или это стоит назвать «созданием опытного образца номер...»?
Нагиса-сенсей, я хочу с вами поговорить.
Если мы выживем.

Бело-багровая муть… В голову лезут ненужные, не ко времени мысли – и я не знаю, это должно, обычно и правильно или меня отвлекают, и я не знаю, что и как – потому что здесь не бьются в одиночку.
А мы – одни.
И я жалею, впервые в жизни жалею так сильно, что не умею чувствовать боль. Там, снаружи – они умеют, у них есть возможность через боль придти в себя, а у меня нет, и мой Боец остается без поддержки на долгую полусекунду, пока я смаргиваю пот с ресниц – говорят, здесь холодно, говорят, мы не умеем потеть, так что же слепит мне глаза и стягивает ресницы колкими льдинками...
Натсу, справа.
Слышит.
Долбанная слабость. Он мог бы отбить атаку полностью – мог бы, если б я не срезался и обозначил ее раньше.
Мне не больно, хотя сейчас я бы хотел узнать, каково это – говорят, боль отрезвляет, а эта долбанная муть...
Передышка.
Первая волна отбита. Отбита, и мы живы. Где, на хер, патруль?



По подбородку течет кровь из потрескавшихся губ. Я улыбаюсь.
- Йоджи. – Он приседает на корточки – я упал на колено?.. Неважно. – Йоджи, сваливаем.
Я мотаю головой, пытаясь держать глаза открытыми и, одновременно, – не провалиться в беспамятство.
Нет, я не могу. Натсу, Натсуо, Пара моя, мой Боец... Нет.
- Сейчас пойдет вторая волна, - выдыхаю я.
- Сдохнешь. – На его губах – усмешка, голос неестественно ровен, а в глазах плещется паника, и мне – впервые в жизни – не по себе. Потому что он действительно боится. За меня, а я привык сам...
Нагиса-сенсей. Сука ты старая. Я хочу с тобой поговорить.
- Сдохну – пойдешь в авторежим, - я умею обещать, а он даже не узнает, где и у кого я этому научился. Впрочем, я тоже.
- Йоджи.
- Сейчас придет патруль. – А еще я умею говорить спокойнее, чем он. И уверенней.
- Два раза! – У него срывается голос. – Йоджи!
- Я, - говорю я, и снова улыбаюсь – я умею улыбаться, наверное, это последнее, чему я разучусь. – А ты их убьешь.
- Блядь, Йоджи, - его срывает, и я качаюсь на самой грани между безумием и беспамятством. Сенсей, я уже и правда хочу выжить, ты слишком много мне должна.
- Все фигня, кроме Безымянных, - я ухмыляюсь своей фирменной ухмылкой, радуясь невозможности связи здесь в полном объеме. – Натсуо. Боец. Мой. – Я снова растягиваю в улыбке окровавленный рот – и прямо сейчас я безмерно рад тому, что мы не умеем чувствовать боль – иначе бы ты мне не поверил, а так хочу, чтоб ты верил, чтоб ты вернулся, чтоб... Да что со мной? Все хорошо, ведь верно, и если мы выживем...
Нагиса... Нет. Просто. Мне смешно, слышишь, сенсей?..
- Ты удержишь вторую волну, - говорю я.
- На хера? – в его взгляде недоумение почти смывает панику, но не до конца. Я почти понимаю, что это – боль, но... – Ну, не удержим – прорвется – что, в первый раз? – его голос срывается, и я не знаю, как назвать то, что мне становится при этом моим, я не хочу... – Зачистят!
- Ты удержишь вторую волну, - говорю я. И мечтаю о немоте.
Я убиваю тебя своим отказом уйти.
Или я убил тебя раньше.
Меня срывает.
Я. Я – это мы вместе, иначе не бывает. Я удержу тебя. Я возьму себе.
Ты касаешься пряди волос, падающей мне на щеку. И говоришь:
- Зря ты подстригся.
Мне жаль. Наверное. Я опять не вижу тебя. И... Я твой немного менее, чем ты – мой. Ты это чувствовал все это время?
Ты умрешь следом за мной.
Об этом ты знаешь.
Я хотел бы рассказать тебе остальное, но...
Я ощущаю, как напряглись струны реальности нереализованной вселенной, и шепчу одними губами:
- Пора.

Еще один взгляд, отчаянно-бешеный, и Боец отвернулся, в движении раскрываясь в боевое состояние.
Я глубоко вздохнул и собрался: упереться руками в твердь, чтобы помочь себе встать, вспомнить, какие мышцы и в какой последовательности напрячь, удержать равновесие, выпрямиться... И шагнуть вперед, занимая привычное место за правым плечом своего Бойца.
Дальнейшее я помнил урывками, слишком сосредоточенный на том, чтобы указывать направления атак, которые не успевал заметить уже почти на автомате бьющийся Натсуо, и на том, чтобы держать Бойца. Держать, насколько хватит воли, потому что здесь все иначе, чем в Системе, и Пара живет, пока Боец может сражаться, а значит, Жертва должна брать все, что сможет, и все, что не сможет – тоже. Держать Бойца.
Четко я запомнил только один момент: когда Натсуо не успевал отбить атаку, и просто отшвырнул меня в сторону, и огненное лезвие рухнуло между нами, вместо того, чтобы обрушиться на Жертву. И свое чувство всеоглушающего ужаса, когда мне на мгновение показалось, что там, за этим лезвием, Натсуо нет, что Боец попал под огненный вихрь, выталкивая Жертву.
Как я вставал и шел занять свое место рядом с Натсу, я уже не запомнил. Как держал дальше, и как все ярче делалось вокруг – кровь здесь светится не хуже фосфора – тоже. Как ошибался Натсуо, вымотанный не меньше своей Жертвы, и как пропускал все больше атак, в отчаянии крича что-то в атакующую пустоту, – я не запомнил.
И отключился, почувствовав за спиной раскрывающийся вход – выход – в Систему – раскрывающийся с той стороны. И как Натсуо подхватил мое падающее тело, успев ощутить, извернуться и поймать – все за долю секунды, я просто-напросто пропустил. Словно уже умер.


Потом была клиника при Службе, и Йоджи выплывал из мутно-ватного тумана, переполненного странными запахами и невнятными звуками, выплывал и все никак не мог выплыть, и в короткие секунды, когда туман все-таки неохотно отступал – вернее, нет, не отступал, это Йоджи где-то находил силы на мгновение разорвать ускользающие паутинные нити, – он видел сидящего в изножье кровати своего Бойца, и ему казалось, что тот смотрит на него все тем же отчаянно-бешеным взглядом.
Зато было тепло. Не тем выморочным, обманным теплом рвущейся к выходу пустоты, а настоящим, уютным и надежным; и ему только казалось, что чего-то в этом тепле не хватает. И Йоджи неимоверно хотелось, наконец, полностью прийти в себя, чтоб убедиться – это действительно только кажется.
В клинике он пробыл недолго – Зеро восстанавливаются быстро, быстрее прочих. И Натсуо ждал его возвращения в мир живых, и все было по-прежнему, но – почти. И Йоджи почему-то казалось, что это «почти» началось гораздо раньше, чем случился этот спонтанный выброс, вот только он не замечал этого прежде...


Йоджи вошел в дом, разулся и потащил пакеты с продуктами на кухню, там запихал в холодильник то, что нужно хранить в холодильнике, остальное вывалил на стол, цапнул пачку сигарет, и, простучав по лестнице босыми пятками, поднялся к спальне. Замер под дверью, ощутив присутствие своего Бойца там, за тонкой перегородкой, тряхнул головой и решительно шагнул внутрь.
Натсуо стоял у окна, глядя на залитый закатным маревом город – они выбрали этот дом не в последнюю очередь за этот вид. Стоял и задумчиво водил пальцами по стеклу.
- Натсуо? – Йоджи осторожно подошел ближе и встал за правым плечом.
В последнее время его Боец вел себя странно, но ему не хотелось первому начинать разговор, потому что было неизвестно, куда этот разговор может завести их обоих. Все равно у Йоджи не было тех ответов, которые были нужны его Бойцу.
Натсу вздохнул, как-то устало и непривычно.
- Пойду я, - сказал он, не оборачиваясь, отступил в сторону и шагнул к выходу. – Прогуляюсь...
Йоджи смотрел на осень за окном. Так много осени. Зачем они купили этот дом?..
- В четверг патруль, - бесцветным голосом напомнил он.
- Я помню, - в тон ему отозвался Натсу.
У самого выхода Боец на мгновение задержался и обернулся.
- Красивый вид, - равнодушно сказал он. – Красивый город. Скажи, он действительно стоил нас?
И вышел, не дожидаясь ответа. Впрочем, Йоджи и не собирался отвечать. В доме повисла странная, хрупкая тишина, и, когда ее разбил звук захлопнувшейся входной двери, Йоджи раскрыл окно и сел на подоконник. Обнаружил в кулаке смятую почти до неузнаваемости пачку, вскрыл и долго искал целую сигарету, равнодушно выбрасывая сломанные. Нашел, закурил и поднял взгляд на город. Над городом все еще царил закат.
Стоит ли мир их Пары? У него нет ответа, и не будет. Никогда.
Полное взаимодействие в Паре невозможно без такого же полного доверия, но Жертвы знают больше, чем Бойцы. Их право – определять, что рассказывать партнеру, а что нет, но Йоджи лишен даже этого права.
Сигарета истлела, пока он пытался решить нерешаемую в принципе задачу.
Йоджи отшвырнул окурок и возвратным движением выхватил из воздуха некстати пролетавшую мимо осеннюю бабочку. Смял в кулаке и, разжав пальцы, долго еще смотрел на неаккуратный и неузнаваемый, но еще живой комок плоти на ладони. Выбросил, обтер руку о штаны, слез с окна и закрыл раму.
Замер, снова глядя на, возможно, спасенный город – спасенный ценой чего? – и вбил кулак в стекло. В комнату ворвался вечерний ветер, а светлые занавеси покрылись брызгами цвета нынешних кленовых листьев.
Теперь в доме тоже будет осень.
Солнце зашло.

|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|













Время всё расставит по местам. Рано или поздно, так или иначе. Больше или меньше – времени может уйти много, очень много, а может – совсем почти нисколько, и не предскажешь никогда, и не скажет никто. В этом не посоветуешь – какой смысл-то?
Со временем всё становится по местам. Рано или поздно, так или иначе… По-моему, я циклюсь, нэ?

Депрессняк у меня, бывает такое, как ни странно. Редко, но бывает. И в последнее время всё чаще.
- Натсу, ты опять весь день дома торчишь? Да ещё с такой кислой рожей, как будто к батарее привязанный. Завязывай давай, достало уже. – Йоджи уселся рядом на подоконник, достал сигареты, закурил. Морщусь. Я когда-то тоже начинал курить, но удовольствия в этом никакого не нашёл, некоторое время дымил «за компанию», потом психанул и бросил. А Йоджи втянулся, ни дня без сигареты, четвертый год уже…
- Ээй! Вылазь давай из своей депрессухи, пошли пошляемся лучше. Смотри, как там здорово! – не успеваю увернуться, меня хватают за загривок – и высовывают в окно по самые… ноги. Резко дёргаюсь назад, и теперь увернуться не успевает он – мы грохаемся на пол, тут же вцепляясь друг в друга, катясь по полу. Драка! Вот они, настоящие битвы Зеро – весёлые и беспощадные. Руки, ноги, зубы – всё идёт в ход, раньше ещё хвостами помогали, пока были. Вот так это каждый раз и заканчивается – жестокой вознёй на полу, синяками и подначивающими воплями. Очень помогает отвлечься, кстати.
Потом мы идём гулять.
Осень, ветер, тепло, солнце. Шляемся по улице, как обычно, шумно и с пивом. Воздухом дышим, я – свежим, Йоджи – никотиновым. Всё хорошо. Мне хорошо. Мы пара. Мы вместе. Мы – Зеро!
Йоджи вдруг остановился. Неожиданно – на полуслове. И тогда я тоже чувствую - воздух дрожит.
Замираем на миг, переглядываемся. Он уже принял решение, и мы рвёмся с места - туда, где дрожит воздух, где острый ветер разрывает реальность, где электрическая темнота - туда, где образовался прорыв.

- К бою!
- Вход в систему.
- Выход. – Одновременный выдох. Вдох. Три четверти секунды. Начали!
Бой. Это бой – он всегда на полную, это не тренировка и не возня на полу. Это единение Пары, это Сила, это то, для чего мы – есть. Это – всё хорошо. Это – то, что мы…



































- Справа!
Отразить. Ударить, сразу же. Ещё… Мне кажется, или что-то и вправду – не так? Скорость нарастает, но это даже интереснее. Я успеваю. Удар. Да, я слышу. Отражение. Блок. Удар. Удар. Удар. Нет! Не успел отбить до конца, и по скуле течёт кровь. Чёрт! Что-то не так, что-то… Йоджи!
Полусекундная передышка – возможность взглянуть на Жертву. Мимолетно и вскользь, но этого хватает, чтобы с новой силой понять – что-то не так, очень не так, конкретно. Бледное лицо, до предела напряженная поза и голос звенит - струной. Всё не так. Но сейчас не время отвлекаться – удар. Отражение. Отражение. Удар. Возврат… всё?
Мы отбились, первая волна окончилась.
- Йоджи, эй! Сваливаем отсюда, пока можно.
Он поднимает на меня взгляд и улыбается, из потрескавшихся губ течет кровь. И ощущение «что-то не так» прорастает куда-то в «страшно».
- Нельзя. – Видимо, я тоже как-то не так выгляжу, если судить по тому, как он смотрит. - Сейчас пойдёт вторая волна.
- Чего? – я ору, и Йоджи морщится, то ли от крика, то ли… Сваливать надо отсюда, срочно. Хоть за шкирку хватай и тащи, ведь… - Ты чего, головой стукнулся, что ли? Какая вторая волна – ты сдохнешь!
Откуда-то изнутри рывками поднимается страх, я запинываю его обратно, но…
- Сдохну – пойдёшь в авторежим.
- Йоджи… - нет.
Он улыбается. Я не хочу, чтобы он так улыбался. Никогда.


- Сейчас придёт патруль. – ну да, конечно, почти верю. Ты так уверенно это говоришь…
- Конечно! – блять, голос срывается. – Аж два раза! Йоджи!
- Я. – Губы в крови, но улыбка – белая на этих губах. – А ты – Натсуо, мой Боец. И ты их убьешь.
Какого?! Чего ты опять втемяшил себе в голову? Зачем? Бред всё это…
- Всё херня. – слова еле слышны, а Связь здесь ни фига не помогает слышать несказанное. – Натсу. Мой Натсу. – Йоджи! – Ты удержишь вторую волну.



- Йоджи, прекращай, что за бред! Зачем? – голос улетает к чертям собачьим, наплевать! – Ну не удержим мы, бывает, зачистят потом – и всё, а если…
- Ты удержишь вторую волну. Это приказ. – это удар… не надо, Йоджи, не стоит оно того, ничего на свете этого не стоит… но я вижу твои глаза, и да, я верю тебе, я не могу тебе не верить, тем более… не могу.
Только касаюсь твоих волос… Зря ты постригся, мне так нравятся твои волосы… И разворачиваюсь к бою, услышав еле слышный выдох:





















- Пора.
Битва огнём, удары – быстрее, чем мысли, думать не хватает времени, и это, наверное, здорово. Щит не работает, только направленные блоки – и ещё между ними успеть ударить самому, и развернуться, и слышать, когда Йоджи говорит – откуда. Успевать – обязательное условие, как – не важно, важна эффективность действия. Не допустить. Отразить. Ударить. Заново, главное – успеть. Слишком много ошибок, видно плохо, почти никак. Удары проходят. Блок. Удар. Смещение. Заклинания. Слова – быстрее мыслей.
- Не лезь, сука, не лезь сюда. Убью! Сука, не лезь. Мы – Зеро. Уничтожу! – я это орал? Нет, наверное, показалось. Времени не было. Совсем.

Было больно.